Случайно зайдя домой посреди рабочего дня, Мюллер понял две вещи: что жена ему изменяет и что больничные Штирлица "липа".
Штирлиц карабкался по крыше Рейхстага с красным знаменем в руках. Снизу на него смотрели Борман и Мюллер. Ещё никогда Штирлиц не был так близко к разоблачению!
- Штирлиц, вы написали заявление на русском языке. Вы русский шпион!
- А что там написано?
- Что я полный кретин!
- С 1 апреля, Мюллер!
- А что там написано?
- Что я полный кретин!
- С 1 апреля, Мюллер!
Сурдопереводчик:
- За Штирлицем следили. Их было семеро. Мюллер и шестёрка Айсман...
- За Штирлицем следили. Их было семеро. Мюллер и шестёрка Айсман...
А смерть моя вот в этих канистрах, Максимушка! - говорил пьяный фюрер Штирлицу.
Жена Штирлица сидела совершенно молча. В первый раз жизни с ним случилось то, о чём Штирлиц так мечтал!
Штирлиц вязал у камина. Вязание успокаивало Штирлица. После окончания вязания у камина остался лежать связанный Мюллер.
Штирлиц настоял на своём - настойка вышла пахучая и невкусная.
Штирлица бил озноб. Озноб был из Гестапо.
Мюллер летел с верхнего этажа Рейхсканцелярии и думал: "Что же выкинет Штирлиц в следующий раз?".
Штирлиц играл с Мюллером в карты на пианино. Так у Штирлица появилось второе пианино.
Из школьного сочинения: "Мне очень нравится героиня романа Льва Толстого "Война и мир", особенно когда она танцует на балу со Штирлицем".
Штирлиц сел задом наперёд. Вскоре перёд заболел.
Штирлиц кайфовал на солнышке...
- Кэт, солнышко, сегодня ты особенно такая страстная!
- Кэт, солнышко, сегодня ты особенно такая страстная!
Штирлиц не любил пользоваться мылом. Он предпочитал рацию.
Штирлиц и Плейшнер построили землянку в три наката. В четвёртый раз они накатили уже в самой землянке.
Штирлиц сел в машину и сказал водителю:
- Гони.
Сзади забулькало, и понёсся характерный запах самогона.
- Гони.
Сзади забулькало, и понёсся характерный запах самогона.
Штирлиц сидел в камере смертников и как мог, оттягивал свой конец.
Штирлиц порол фигню. Фиг Ня работала на китайскую разведку.
Мюллер говорит Штирлицу:
- Штирлиц, а не трахнуть ли нам после работы доброго баварского пивца?
- А добрый баварский певец не будет против?
- Штирлиц, а не трахнуть ли нам после работы доброго баварского пивца?
- А добрый баварский певец не будет против?
Штирлиц иногда ночью брал красный флаг, поднимался на крышу Рейхстага и, размахивая флагом, орал на весь Берлин:
- Фашисты сволочи, да здравствует Советский Союз! Ура!
Работа в офисе требовала порой выброса адреналина.
- Фашисты сволочи, да здравствует Советский Союз! Ура!
Работа в офисе требовала порой выброса адреналина.
Как я завидую Штирлицу! Ему жену только один раз показали. А тут каждый день, каждый день, каждый день...
Штирлиц подошёл к окну и увидел напротив своего дома замызганную "Ладу Калину" с московскими номерами.
- Наконец-то! Новый радист подъехал... - догадался Штирлиц.
- Наконец-то! Новый радист подъехал... - догадался Штирлиц.
Несмотря на многолетние тренировки, Штирлиц не мог спать подряд больше двадцати минут. Некоторые женщины обижались...
Штирлиц вкалывал в своём кабинете с утра до ночи. Однажды его застукал за этим делом Мюллер:
- Я смотрю, у вас дури на всех хватит!
С тех пор стал вкалывать весь отдел.
- Я смотрю, у вас дури на всех хватит!
С тех пор стал вкалывать весь отдел.
Въезжая в Берлин, Штирлиц увидел полузабытую фигуру с поднятой полосатой палкой. Наши победили - подумал Штирлиц.
Забегает Плейшнер в пивную, а там сидит Штирлиц, обкуренный и упившийся. Плейшнер:
- Гестаповцы у нас на хвосте! Провал близок, мы должны срочно принять яд!
Штирлиц, с трудом фокусируя глаза:
- А я чем, по твоему, занимаюсь?
- Гестаповцы у нас на хвосте! Провал близок, мы должны срочно принять яд!
Штирлиц, с трудом фокусируя глаза:
- А я чем, по твоему, занимаюсь?
В спортзале Штирлиц тоскливо выполнял упражнения на бревне. Ему давно что-то не попадались темпераментные женщины.
- Штирлиц! У Кэт двойня! - вбегая в кабинет Штирлица, сообщает Рольф.
- Странно... Ведь я переспал с ней всего один раз... - подумал Штирлиц.
- Странно... Ведь я переспал с ней всего один раз... - подумал Штирлиц.
- Ты смотри, как ему алкоголь в голову ударил, - сказал сам себе Штирлиц, склоняясь над обмякшим телом Холтоффа. А остатки шампанского всё капали и капали из разбитой бутылки.



